Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую…
Да ты не
слушаешь меня…» —
«Ах, няня, няня, я тоскую,
Мне тошно, милая моя:
Я плакать, я рыдать готова!..» —
«Дитя мое, ты нездорова;
Господь помилуй и спаси!
Чего ты хочешь, попроси…
Дай окроплю святой водою,
Ты вся горишь…» — «Я не больна:
Я… знаешь, няня… влюблена».
«Дитя мое, Господь с тобою!» —
И няня
девушку с мольбой
Крестила дряхлою рукой.
Раскольников приостановился рядом с двумя-тремя слушателями,
послушал, вынул пятак и положил в руку
девушке.
— Ax, жаль-то как! — сказал он, качая головой, — совсем еще как ребенок. Обманули, это как раз.
Послушайте, сударыня, — начал он звать ее, — где изволите проживать? —
Девушка открыла усталые и посоловелые глаза, тупо посмотрела на допрашивающих и отмахнулась рукой.
Она как будто
слушала курс жизни не по дням, а по часам. И каждый час малейшего, едва заметного опыта, случая, который мелькнет, как птица, мимо носа мужчины, схватывается неизъяснимо быстро
девушкой: она следит за его полетом вдаль, и кривая, описанная полетом линия остается у ней в памяти неизгладимым знаком, указанием, уроком.
Он видел, что старик повар улыбался, любуясь ею и
слушая ее неумелые, невозможные приказания; видел, что Агафья Михайловна задумчиво и ласково покачивала головой на новые распоряжения молодой барыни в кладовой, видел, что Кити была необыкновенно мила, когда она, смеясь и плача, приходила к нему объявить, что
девушка Маша привыкла считать ее барышней и оттого ее никто не
слушает.
Так прошло довольно много времени; бедная
девушка не шевелилась, лишь изредка тоскливо поводила руками и
слушала, все
слушала…
Они уехали, а мы остались одни с няней Анной Трофимовной, и все жили внизу, в одной комнате. Помню я, сидим мы вечером, няня качает сестру и носит по комнате: у нее животик болел, а я куклу одеваю. А Параша,
девушка наша, и дьячиха сидят у стола, пьют чай и разговаривают; и всё про Пугачева. Я куклу одеваю, а сама все
слушаю, какие страсти дьячиха рассказывает.
Клим не ответил. Он
слушал, не думая о том, что говорит
девушка, и подчинялся грустному чувству. Ее слова «мы все несчастны» мягко толкнули его, заставив вспомнить, что он тоже несчастен — одинок и никто не хочет понять его.
«Как же будет жить с ним Алина?» — подумал Клим, взглянув на
девушку; она сидела, положив голову на колени Лидии, Лидия, играя косой ее, внимательно
слушала.
— Разве гуманизм — пустяки? — и насторожился, ожидая, что она станет говорить о любви, было бы забавно
послушать, что скажет о любви эта бесплотная
девушка.
После этой сцены Клим почувствовал нечто близкое уважению к
девушке, к ее уму, неожиданно открытому им. Чувство это усиливали толчки недоверия Лидии, небрежности, с которой она
слушала его. Иногда он опасливо думал, что Лидия может на чем-то поймать, как-то разоблачить его. Он давно уже замечал, что сверстники опаснее взрослых, они хитрее, недоверчивей, тогда как самомнение взрослых необъяснимо связано с простодушием.
Клим
слушал молча, чувствуя, что в этой
девушке нарастает желание вызвать его на спор, противоречить ему.
Оборвав фразу, она помолчала несколько секунд, и снова зашелестел ее голос. Клим задумчиво
слушал, чувствуя, что сегодня он смотрит на
девушку не своими глазами; нет, она ничем не похожа на Лидию, но есть в ней отдаленное сходство с ним. Он не мог понять, приятно ли это ему или неприятно.
Слушая сквозь свои думы болтовню Маргариты, Клим еще ждал, что она скажет ему, чем был побежден страх ее,
девушки, пред первым любовником? Как-то странно, вне и мимо его, мелькнула мысль: в словах этой
девушки есть нечто общее с бойкими речами Варавки и даже с мудрыми глаголами Томилина.
Феклуша. Уж больно я люблю, милая
девушка,
слушать, коли кто хорошо воет-то!
Держась за верх рамы,
девушка смотрела и улыбалась. Вдруг нечто, подобное отдаленному зову, всколыхнуло ее изнутри и вовне, и она как бы проснулась еще раз от явной действительности к тому, что явнее и несомненнее. С этой минуты ликующее богатство сознания не оставляло ее. Так, понимая,
слушаем мы речи людей, но, если повторить сказанное, поймем еще раз, с иным, новым значением. То же было и с ней.
Как бы хорошо теперь лежать, поджавши под себя ноги, на лежанке, курить спокойно люльку и
слушать сквозь упоительную дремоту колядки и песни веселых парубков и
девушек, толпящихся кучами под окнами.
«Однако же — однако же», — думает Верочка, — что такое «однако же»? — Наконец нашла, что такое это «однако же» — «однако же он держит себя так, как держал бы Серж, который тогда приезжал с доброю Жюли. Какой же он дикарь? Но почему же он так странно говорит о
девушках, о том, что красавиц любят глупые и — и — что такое «и» — нашла что такое «и» — и почему же он не хотел ничего
слушать обо мне, сказал, что это не любопытно?
— Очень дурно. — Лопухов стал рассказывать то, что нужно было знать г-же Б., чтобы в разговорах с Верою избегать предметов, которые напоминали бы
девушке ее прошлые неприятности. Г-жа Б.
слушала с участием, наконец, пожала руку Лопухову...
Лопухов возвратился с Павлом Константинычем, сели; Лопухов попросил ее
слушать, пока он доскажет то, что начнет, а ее речь будет впереди, и начал говорить, сильно возвышая голос, когда она пробовала перебивать его, и благополучно довел до конца свою речь, которая состояла в том, что развенчать их нельзя, потому дело со (Сторешниковым — дело пропащее, как вы сами знаете, стало быть, и утруждать себя вам будет напрасно, а впрочем, как хотите: коли лишние деньги есть, то даже советую попробовать; да что, и огорчаться-то не из чего, потому что ведь Верочка никогда не хотела идти за Сторешникова, стало быть, это дело всегда было несбыточное, как вы и сами видели, Марья Алексевна, а
девушку, во всяком случае, надобно отдавать замуж, а это дело вообще убыточное для родителей: надобно приданое, да и свадьба, сама по себе, много денег стоит, а главное, приданое; стало быть, еще надобно вам, Марья Алексевна и Павел Константиныч, благодарить дочь, что она вышла замуж без всяких убытков для вас!
Каждый, если не сам испытал, то хоть начитался, какая разница для
девушки или юноши между тем вечером, который просто вечер, и тем вечером, на котором с нею ее милый или с ним его милая, между оперою, которую
слушаешь и только, и тою оперою, которую
слушаешь, сидя рядом с тем или с тою, в кого влюблен.
Что ж особенного, если из этого унижения также могут выходить неиспорченными те, которым поможет счастливый случай избавиться от него?» Вторую исповедь она
слушала, уже не изумляясь тому, что
девушка, ее делавшая, сохранила все благородные свойства человека: и бескорыстие, и способность к верной дружбе, и мягкость души, — сохранила даже довольно много наивности.
— Maman, я не хочу
слушать таких выражений о
девушке, которая будет моею женою.
Привалов плохо
слушал Марью Степановну. Ему хотелось оглянуться на Надежду Васильевну, которая шла теперь рядом с Васильем Назарычем.
Девушка поразила Привалова, поразила не красотой, а чем-то особенным, чего не было в других.
Василий Назарыч рассказал дочери последние известия о положении приваловского наследства и по этому случаю долго припоминал разные эпизоды из жизни Гуляевых и Приваловых.
Девушка внимательно
слушала все время и проговорила...
— Ты сиди пока здесь и
слушай, — просила
девушка, — я боюсь, чтобы с папой не сделалось дурно… Понял? Чуть что, сейчас же скажи мне.
Верочка нехотя вышла из комнаты. Ей до смерти хотелось
послушать, что будет рассказывать Хиония Алексеевна. Ведь она всегда привозит с собой целую кучу рассказов и новостей, а тут еще сама сказала, что ей «очень и очень нужно видеть Марью Степановну». «Этакая мамаша!» — думала
девушка, надувая и без того пухлые губки.
—
Послушайте, доктор, ведь я не умру?.. — шептала Зося, не открывая глаз. — Впрочем, все доктора говорят это своим пациентам… Доктор, я была дурная
девушка до сих пор… Я ничего не делала для других… Не дайте мне умереть, и я переменюсь к лучшему. Ах, как мне хочется жить… доктор, доктор!.. Я раньше так легко смотрела на жизнь и людей… Но жизнь так коротка, — как жизнь поденки.
—
Послушайте… — едва слышно заговорила
девушка, опуская глаза. — Положим, есть такая
девушка, которая любит вас… а вы считаете ее пустой, светской барышней, ни к чему не годной. Что бы вы ответили ей, если бы она сказала вам прямо в глаза: «Я знаю, что вы меня считаете пустой
девушкой, но я готова молиться на вас… я буду счастлива собственным унижением, чтобы только сметь дышать около вас».
Полуянов значительно оживил свадебное торжество. Он отлично пел, еще лучше плясал и вообще был везде душой компании. Скучавшие
девушки сразу ожили, и веселье полилось широкою рекой, так что стоном стон стоял. На улице собиралась целая толпа любопытных, желавшая хоть издали
послушать, как тешится Илья Фирсыч. С женихом он сейчас же перешел на «ты» и несколько раз принимался целовать его без всякой видимой причины.
— Это
слушать им еще не годится, — скромно улыбаясь, молвила Марфа Михайловна по уходе детей. — Теперь говорите. Патап Максимыч, из детей мы вышли, а я с Аграфеной Петровной не красные
девушки, ушки золотцо́м у нас не завещаны, обе были на Божьем суде. А все-таки вы уж не очень…
— Хорошо вам так говорить, а
девушкам и
слушать такие речи зазорно. И поминать про эти дела хорошей девице не годится, не то чтобы самой говорить, — сказала отецкая дочь.
— А вам, тетенька, хочется, видно, поговорить, как от господ плюхи с благодарностью следует принимать? — огрызался Ванька-Каин, — так, по-моему, этим добром и без того все здесь по горло сыты! Девушки-красавицы! — обращался он к слушательницам, — расскажу я вам лучше, как я однова ездил на Моховую,
слушать музыку духовую… — И рассказывал. И, к великому огорчению Аннушки, рассказ его не только не мутил
девушек, но доставлял им видимое наслаждение.
— Но
послушайте же, meine Fraulein [
Девушка (нем.)], — удивилась Ровинская. — Вы молоды, красивы, знаете два языка…
Таня рассказала, как умела. Внимательно
слушала ее знахарка и, когда
девушка кончила, так заговорила...
—
Послушай, красавица, — сказал я
девушке. — Покажи мне, пожалуйста, дорогу на Ириновский шлях, а то из вашего болота во веки веков не выберешься.
— Я очень дурная. Она, может быть, самая прелестная
девушка, а я дурная. Довольно, оставь.
Слушай: мама просит тебя о том, «чего сама сказать не смеет», так и сказала. Голубчик Аркадий! перестань играть, милый, молю тебя… мама тоже…
Ольга Петровна в коротких словах передала Гиршфельду романические приключения молодой
девушки. Тот внимательно
слушал и вспоминал, что нечто подобное слышал от княгини, но пропустил мимо ушей, занятый осуществлением своих серьезных планов.
Она, как почти все С-ие
девушки, много читала (вообще же в С. читали очень мало, и в здешней библиотеке так и говорили, что если бы не
девушки и не молодые евреи, то хоть закрывай библиотеку); это бесконечно нравилось Старцеву, он с волнением спрашивал у нее всякий раз, о чем она читала в последние дни, и, очарованный,
слушал, когда она рассказывала.
—
Послушайте, Неведомов, — начал Вихров с некоторым уже сердцем, — нам с вами секретничать нечего: мы не дипломаты, пришедшие друг друга обманывать. Будемте говорить прямо: вы любите эту
девушку; но она, как видно из ее слов, предпочла вам Салова.
—
Послушай, Веля, — заговорил он, взяв ее за руку. — Там сейчас говорили: в больших городах
девушки учатся всему, перед тобой тоже могла бы открыться широкая дорога… А я…
— Да и я хочу верить, что вздор, и с прискорбием
слушаю, потому что, как хотите, наиблагороднейшая
девушка замешана, во-первых, в семистах рублях, а во-вторых, в очевидных интимностях с Николаем Всеволодовичем. Да ведь его превосходительству что стоит
девушку благороднейшую осрамить или чужую жену обесславить, подобно тому как тогда со мной казус вышел-с? Подвернется им полный великодушия человек, они и заставят его прикрыть своим честным именем чужие грехи. Так точно и я ведь вынес-с; я про себя говорю-с…
Власова
слушала речь Саши, и ей было приятно видеть суровую
девушку смягченной, радостной. Но в то же время где-то глубоко в ее душе зарождалась ревнивая мысль...
— Я не про это, — с лица вам можно больше дать. А посмотришь в глаза ваши,
послушаешь вас и даже удивляешься, — как будто вы
девушка. Жизнь ваша беспокойная и трудная, опасная, а сердце у вас — улыбается.
—
Послушайте, — говорит, — вы добрая
девушка! Извините, что я с вами так говорю, но, уверяю вас, я вам лучше бабушки вашей желаю добра. У вас подруг нет никаких, к которым бы можно было в гости пойти?
Старики, остановившиеся на Пушкине и Лермонтове,
слушали с интересом; молодежь, особенно
девушки, — с восторгом.
С интересом и сочувствием
слушала она рассказ молодой
девушки о смерти ее отца.
— Слушаю-с! — быстро сказала молодая
девушка и выбежала из беседки.
— В нем лжи нет, — отвечала она, подумав, — и когда он посмотрит прямо в глаза и что-нибудь говорит мне при этом, то мне это очень нравится…
Послушайте, Иван Петрович, вот я с вами говорю об этом, я
девушка, а вы мужчина; хорошо ли я это делаю или нет?
—
Послушай, а если я хочу, чтобы Раиса Павловна осталась? — капризно проговорила
девушка, ежась от холода.